Далее, как говорится, без купюр:
 13:07. В Библейском институте было тихо, – оставались считанные минуты до окончания последнего урока. Мы негромко беседовали в офисе, когда дверь резко открылась, и в нее решительно вошел Бакала Андрей Владимирович, старший пастор церкви «Слово Жизни» в городе Одесса. Коричневый замшевый пиджак, джинсы, – внешне он скорее производил впечатление студента института, но никак не пастора и учителя богословия.Мы успели лишь представиться, как организаторы всеукраинского молодежного сайта YouthUa.org, как Андрей Владимирович тут же ухватился за любимую для себя тему: - Однозначно для меня интернет – это отдельная тема. Я считаю, что это будущее. Интернет технологии должны развиваться. Совсем недавно одна известная европейская компания заключила многомиллионную сделку по продаже украинского телеканал «1+1». Многие обратили внимание именно на сумму сделки. Я же отметил для себя нечто другое, что деньги, полученные в результате сделки руководители данной компании, решили направить на развитие интернет технологий. - Еще 20 лет назад, когда я был подростком, многие пасторы говорили «мы слишком много смотрим телевизор», запрещали их смотреть, наиболее радикальные даже выбрасывали. Сегодня другая тенденция, я чаще слышу, что молодежь слишком много времени проводит в интернете. Но приведу в пример слова одного проповедника: «Зачем запрещать людям идти туда, куда они и так идут?». Сколько бы мы не запрещали молодежи, они все равно там будут. Поэтому что лучше? Идти к ним, в интернет и встретить их там. Было интересно подробнее узнать отношение пастора к интернету: - Так что, с интернетом жизнь стала «лучше и веселее» или все-таки минусов проявляется больше? - Смотрите, какая вещь, – несколько задумался, подбирая слова, Андрей Владимирович. – Я отвечу так. Для чистого все чисто. А для нечистого все нечисто. И это, пожалуй, во всем. Есть люди, которые стремятся уйти в монастырь для того, чтобы быть подальше от грязного мира, но это им не помогает, они все равно с ним сталкиваются в той среде, в которой они находятся. Точно также и с интернетом. Например, я обожаю интернет, использую его очень много. Я публичный человек и не скрываю многих сфер своей жизни. Надо мной даже некоторые пасторы подшучивают, мол, ты слишком много рассказываешь о себе. Но я публичный человек. Я должен рассказывать о себе, должен показать какой я, что я не страшный, что я обычный человек, у которого есть свои слабости, который переживает какие-то свои трудности. Я знаю, что делая так, я становлюсь ближе к людям, которые меня читают, смотрят мои публикации, знают, что со мной происходит. В первую очередь я становлюсь ближе к молодежи, которая сегодня находится в сети. Вот даже сейчас я нахожусь уже 6-ой день в Донецке, и, что интересно, за все это время со мной связывались в основном офис, естественно, моя семья и… молодежное служение! Я считаю, на самом деле ничего страшного в этом нет. Я верю, что церкви должны гораздо с большим усилием прийти в интернет. Наше общество пока немножко отстает в этом плане. Для многих людей интернет – «вышка», что-то из разряда фантастики. Но это пройдет. Пройдет не потому, что старики научатся пользоваться интернетом. А потому что молодежь станет зрелой. Те подростки, которые сегодня проводят огромное количество времени в «ВКонтакте», на каких-то других ресурсах, они станут взрослее, станут серьезными людьми, будут иметь свой бизнес. И что? Они не оставят интернет, они будут там и там будут развиваться дальше. Поэтому мы сможем гораздо большего достичь и гораздо больше на их жизнь повлиять, если мы окажемся в том месте, где находятся они. Его напор и уверенный тон несколько ошеломили нас, но следующий вопрос прозвучал вполне закономерно. - Вы считаете можно использовать интернет для евангелизаций? Не секрет, что много верующей молодежи находится в «ВКонтакте», в «Одноклассниках», но не всегда результатом того, что они там находятся, является проповедь.  - Согласен, но смотрите, какая ситуация. К примеру, мы создали в «ВКонтакте» группу церкви, у меня есть личный аккаунт «ВКонтакте». «ВКонтакте» я не особо люблю, но из-за нашей молодежи я там нахожусь. Для чего? Чтобы все-таки быть с ними на связи. Есть люди, которые сегодня ушли из церкви, но они находятся в друзьях в «ВКонтакте». Они видят, и я больше чем уверен, они наблюдают за изменениями статуса, что происходит, где и как это происходит. И вот что интересно, один человек полтора года назад ушел из церкви и буквально вчера он связался со мной «ВКонтакте» через церковный аккаунт, начал задавать вопросы. Я ему ответил на эти вопросы. Он опять же исчез, но вопрос в том, что он все-таки находится на этой тоненькой ниточке. Понятно, что он находится в мире, но с ним не потерян контакт, мы действительно находимся с ним в контакте. Мы не встречаемся, он не приходит в собрание, но я знаю, что для него все равно еще остается шанс, он не потеряется. Каждый раз, когда он просматривает изменение статуса своих «друзей», хочет он того или нет, он сталкивается с информацией о церкви и что происходит в ней, тем более, что он не удаляется. Я считаю и это хорошей возможностью, может это немного грубо звучит, чтобы расставить правильно «сети». Ведь интернет – это сеть.Последнюю фразу Андрей Владимирович произнес с легкой улыбкой, озорно поглядывая из-за очков. - И раз речь зашла о возможности влияния на молодежь посредством общения в интернете, не лишним было узнать мнение и о месте светских, неверующих друзей в жизни христиан и особенно молодежи. - Как бы выразить это более правильно… Есть крайности, и вот я против крайностей. Может быть, если бы вы мне задали этот вопрос лет 15 назад, я бы сказал «нет, от всех мирских надо отдаляться, нужно быть среди царства Божия» и тому подобное. Но на сегодняшний день мы настолько отдалились от «мирских», создали свою «христианскую тусовку», что совсем разучились проповедовать евангелие. Мы разучились говорить с миром на их языке. Апостол Павел говорил «для всех я сделался всем… для чуждых закона – как чуждый закона, – не будучи чужд закона пред Богом». Конечно, нам нужно избегать «худых сообществ», считаю, что христианину не подобает быть на каких-то вечеринках, где льется вино и неправильные вещи происходят. Но при всем этом, находиться в товариществе и возможно даже в дружбе с неверующими людьми – ничего страшного в этом нет. Я уже не такой молодой человек, мне 34 года, 35 должно исполниться в этом году. У меня есть неверующие друзья. Я не могу назвать их друзьями в полном смысле этого слова, – я не делюсь с ними какими-то сокровенными вещами. Но мы встречаемся по мере возможности и времени. Я стараюсь поддерживать связь с неверующими людьми, потому что это моя задача. Моя задача не закрыться в христианстве, ведь мы живем в этом мире, моя задача показывать им публичность, реальность Иисуса Христа. Я увидел даже, что не так мои слова проповедуют Евангелие, как моя жизнь, когда я с ними встречаюсь. Я позволяю этому происходить и даже сам очень часто этого ищу. Но опять же, делаю это все в разумных пределах. Я стараюсь всегда избегать каких-то мероприятий, которые являются аморальными, стараюсь в таких вещах не быть, и не поддерживаю, когда христиане подобные вещи делают. Но при всем этом контактировать, дружить, находиться в товарищеских отношениях я считаю это абсолютно нормальным, с той точки зрения, что нельзя закрываться от людей.  Слова пастора звучали вполне обоснованно, но хотелось больше прояснить этот вопрос.- Вы упомянули очевидные неприемлемые для христиан вещи, открыто мирское поведение – с этим все понятно. Молодые христиане видя такое в своих светских друзьях, рано или поздно уходят от подобных отношений. Но на более «тонком» уровне, уровне обмена мнениями, мировоззрением, убеждениями они не всегда способны различать и соответственно противостоять идеями этого мира, пропитываются ими, привносят это в церковь. - Вот поэтому в церкви стоят пасторы, апостолы, евангелисты учителя… Их задача позаботиться, чтобы в людях отобразился Христос, чтобы они достигли возраста Христова, в первую очередь во взаимоотношениях с Богом. Почему такие вещи происходят, почему так называемый либерализм, мирская философия касаются молодежи? Потому что они не знают самого главного. Они знают о Боге, а Бога не знают, и в этом вся суть. Когда ты знаешь Бога, тогда все меняется, все становится совершенно другим. Вот для этого есть служители. На секунду Андрей Владимирович замолчал, но видно было, что на этом он не собирался заканчивать. Наклонившись вперед, он уверенно произнес: - С другой стороны есть противоположная тенденция – закрыть, не позволить, сделать все максимально возможное, чтобы мои дети и мои подростки не оказались в каких-то ситуациях. Умно, красиво, замечательно, но… сколько это продлится? Рано или поздно у них сорвет, извините за выражение, «башню», и будет еще хуже. Мои дети, например, ходят в детский сад. Мы максимально старались с самого раннего возраста отдать их туда, не боясь, что их там «неправильному» научат. Конечно, я и моя жена сделали все возможное, чтобы выбрать хорошее учреждение. А вот у наших знакомых девочка воспитывалась дома. Ей почти 6 лет, но она совершенно не умеет общаться с другими детьми. Сейчас она попала в дошкольную подготовительную группу, а ведет там себя совершенно непонятным образом – она не приспособлена к жизни. За рубежом и у нас в Украине тоже позволительно обучать ребенка дома, есть люди, которые к этому прибегают, максимально стараясь уберечь детей от влияния мира. Но что происходит в последствие, чаще всего именно такие дети и попадают в самые серьезные проблемы. Почему? Потому что не могут самостоятельно жить в окружающем их обществе. Они живут в наивном розовом мире с розовыми очками, не зная его реальности. Мое личное мнение в этом вопросе: лучше пусть они живут в реальном мире, а я, например, как отец своих детей, буду наблюдать за ними, буду их учить, как в этом мире выживать. Потому что рано или поздно они заживут взрослой жизнью, рано или поздно они в этом мире окажутся. И для меня, как для отца, будет унижением, если мои дети не будут уметь адекватно справляться с тем, что их окружает. Однажды мои дети откажутся спрашивать мое мнение, и если они не будут научены, то будут учиться от тех людей, которые в тот момент будут их учить. Поэтому лучше, пока они еще воспринимают меня, как старшего лидера, отца, я буду их учить.  Точно также в отношении подростков и молодежи. Глупо их закрывать, они ведь все равно вырвутся. На то они и молодежь. Кто делает революцию? И против кого они делают?Революция? Это скорее похоже на молодое поколение времен наших прабабушек. Хотя принято считать, что молодые люди в возрасте от 14 до 30 лет – это эпицентр возникновения самых экспансивных, смелых и порой провокационных идей, но может быть как раз в эру высоких скоростей и стремительных перемен именно стабильность и упорядоченность – это то, чего собственно не хватает молодежи? Следующий вопрос Андрей Владимирович выслушал очень внимательно, но не спешил на него отвечать. - А как бы Вы охарактеризовали сегодняшнюю молодежь в церкви, и насколько она отличается от молодежи прошлых поколений? Он откинулся в кресле, устроился поудобнее, словно готовился к долгому, но интересному повествованию. - Ну… очень отличается. Например, мне было 16, когда пришел в церковь, а искал я Бога, начиная с 14-ти лет. Мои родители не были верующими, они были обычными советскими людьми, простыми работягами. Из верующих в семье никого не было, за исключением может быть бабушки в деревне, у которой были в доме иконы – это все что я знал о вере. Ни Библии, ни Нового Завета у нас дома не было, никто никогда нам не проповедовал. Где-то в возрасте 14-ти лет меня стало интересовать вера, меня стал интересовать Бог. Я стал ходить в православный храм, попросил у родителей деньги, чтобы купить книгу «Закон Божий», читал и изучал ее. Одно время я даже отказался гулять с компанией, с которой раньше проводил много времени. Вместо этого ходил в православный храм. У меня было две иконы, перед которыми я молился, ставил свечки и прочее. Где-то в возрасте четырнадцати с половиной лет, мои родители провели со мной очень серьезную беседу, что мы, мол, все тебе разрешаем, делай что хочешь, только в монастырь не уходи. Видя недоверие на наших лицах, Андрей Бакала заверил, что это абсолютная правда. - Потом родители поработали над тем, чтобы я вовлекся в среду своих сверстников, и я немного поостыл. У нас была очень веселая дружная одесская компания. Все было замечательно, мальчики-девочки – красиво, весело, хорошо, но все равно вопрос веры меня тянул. Позже случились неприятности с моей матерью. Я как единственный сын в семье стал искать выход. За решением пошел в церковь. Не в православную церковь, – почему-то я понял, что там этот вопрос не решить, – пошел в протестантскую церковь и поволок за собой маму, так как идти она не хотела. Таким образом, уверовали мы, через день уверовал мой отец. С того дня мы в церкви. Почему я рассказал эту историю? Когда я уверовал, в той церкви, и наверно я нисколько не преувеличу, процентов 70 прихожан были молодые люди от 15 до 25 лет. Это было неимоверное число молодежи, в основном студенты. Одесса – достаточно студенческий город, а у нас еще собрания проходили в студ. городке. И что интересно, я уверовал, закончил школу, пошел учиться в университет, был во всех служениях. Через два с половиной года после своего уверования я был уже старшим пастором церкви. Я даже не учился в библейской школе, я просто не успел. В 21 год я женился. Недавно я общался с одним молодым человеком. Ему 23 года и он думает, что может быть ему стоит перестать ходит в церковь. Он с детства в церкви, но что-то не может найти себя, найти свое призвание. Я ему говорю: «Послушай, в твоем возрасте я уже 4 года был пастором и 2 года был женат». У меня на такую ерунду просто времени не было. Я удивляюсь, когда вам 25 лет, а вы еще смысл жизни не нашли. Я его нашел в 14, в 16 я уже был в церкви, в 17 я уже служил в Церкви, в 19 я уже был пастором, в 21 я женился и я не жалею ни об одном дне. Но та молодежь выросла, а следующее поколение у нас почему-то не получилось так зажечь. Сегодня, конечно, немножко все меняется. Сегодня все-таки есть молодые люди, которые жаждут, которые хотят, которые стремятся. Но, к сожалению, их не так много, как это было в 90-е годы. В 90-е годы почему-то мы все горели, нам было все равно, не смотря ни на что, мы этого хотели, мы готовы были оставить абсолютно все и просто следовать за Богом. Сегодня «поколение пепси» немного другое. Конечно, есть различия, но я верю, что это изменится. И именно сейчас мы стараемся с этим работать, много внимания уделяем молодежи, молодежному служению. Для меня сегодня это приоритетное направление. Я помню, когда я стал пастором, у меня была одна молитва к Богу. Я молился: «Господи, дай мне больше зрелых людей в церкви, у меня слишком много молодежи. С ними сложно, ими управлять сложно». Я умалял Бога, потому что зрелые люди – это стабильные люди, это работающие люди, это совершенно другие пожертвования. Да на сегодняшний день мы добились этого. На сегодняшний день где-то процентов 70-75 церкви – это люди от 30 до 45 лет. Это та выросшая молодежь, числом которой также являюсь и я. Да у нас хорошие пожертвования, да у нас хорошие бюджеты, но никого невозможно никуда поднять – у всех семьи, работа. Я сталкиваюсь с тем, что сейчас все чаще звучит молитва: «Господь, дай мне молодежь». Мне снова нужна молодежь! Казалось, в словах пастора звучало противоречие. Он описал современную верующую молодежь инфантильной, зависимой, без конкретных перспектив на жизнь. И в тоже время хотел их привлечь для активной работы в церкви. Сможет ли он доверять такой молодежи, сможет ли положиться на них? - Извините, не прямо отвечаю на вопрос, отвечаю из Одессы, но мы сейчас подъедем к Донецку, – Андрей Владимирович смог разрядить атмосферу хорошей шуткой. И уже серьезно добавил, – Расскажу, каким образом у нас произошел рестарт молодежного служения. Я заинтересовал молодежных лидеров тем, что они могут иметь непосредственный контакт со мной. У них всех естественно есть проблемы с родителями, которые их не понимают, и все они стремятся ко мне за поддержкой в той или другой ситуации. Я им это позволил. У них есть мой мобильный телефон, куда они могут звонить, они всегда находятся со мной в близком контакте. Я не всегда встречаюсь со своим пасторским советом каждую неделю, но с молодежными лидерами я встречаюсь стабильно каждую неделю. Сейчас я уже не посещаю все молодежные собрания, но было время, когда я был с ними постоянно. Это стало чем-то вроде клуба. Но за это я от них требовал. Требовал преданности, требовал их участия, ответственного выполнения поручений. Если они их не выполняли, я их выгонял из «клуба». Жестко? Да жестко. Уходили со слезами, все умоляли – оставьте, но я говорил нет, не выполнил, будь добр – это было условие. Потом человек возвращался, но возвращался совершенно другим. Так у нас возник костяк. На этот костяк сегодня смотрят подростки, смотрит другая молодежь и говорят, что тоже хотят там быть. А в «клуб» попасть не так просто. Но с другой стороны совсем не сложно. Мы не сделали это чем-то сложным, но мы сделали это своего рода закрытым клубом, где я их воспитываю, где я их отчитываю, где я их очень часто ругаю, гораздо чаще, чем хвалю. Но они это терпят, так как понимают, что они могут потерять. Потому что взамен я им стараюсь дать максимально много, сколько я могу. Максимально передаю им свой опыт, делаю из них проповедников, делаю из них служителей, учу их слышать Бога, следовать за Богом. Максимально передаю им все то, что знаю сам, стараясь ничего не скрывать при этом. И они это ценят. Было видно, что пастор с неподдельным интересом и теплотой в голосе говорит о своей молодежке. Что же за этим кроется и главное, как они смогли этого достичь? - Честно говоря, впечатляет, – мы не смогли скрыть восхищения. – Нестандартный подход. Это новая методика? - Нет.. это скорее прямое общение. В церкви дважды начиналось молодежное служение, но оба развалились. Развалились на теме альтернативы. Началось все с того, что мы должны дать альтернативу миру. А закончилось тем, что надо дать альтернативу церкви. Естественно, такие молодежные служения они рано или поздно разваливаются. К сожалению, оба молодежных лидера сегодня не в церкви, они разочарованы, они сегодня полумирские люди и меня это очень сильно расстраивает. Однажды, во время общения с Артуром Симоняном, я поделился с ним своей проблемой. На что он ответил: – Знаешь, у меня была подобная ситуация. Сегодня у меня толпа молодежи, потому что я понял, им нужен не пастор, им нужен отец. Это то, чего ищет молодежь. А как у нас было? Ставим молодежного лидера, он поднимает служение, через год служение разваливается, ставим следующего лидера. И опять год двигается служение, разваливается, опять следующего лидера ставим. Мы устали от этого всего. Мы кого-то пиарим, эти лидеры уходят, из-за них люди уходят из церкви. И что я сделал? Призвал ключевых людей, и стал их другом, я стал их отцом. Я стал о них заботиться, как о своих детях. Я с ними встречался в кафе, ходил с ними на вечеринки, ходил с ними на какие-то спортивные мероприятия. Максимально стремился к тому, чтобы они ко мне прилипли. А потом из них стал формировать команду. И благодаря этому наше молодежное служение выросло феноменально. Я его тогда выслушал и подумал: «ну в этом есть мудрость!» И точно также начал делать. Когда развалилось последнее молодежное служение, мы год ничего не делали. У нас сохранилась только одна домашняя группа, которая теплилась в полуживом, полумертвом состоянии. Я стал ходить на эту домашнюю группу, стал общаться с этими молодыми людьми. Они чего-то от меня хотели, а я не совсем знал чего. Я был уже не молодым человеком, но пытался их понять. В конце концов, это вылилось вот в такое движение. И у нас очень хорошее на сегодняшний день молодежное служение. На него сейчас пытаются равняться другие церкви, с гораздо большим опытом молодежного служения. В прошлом году была городская конференция, присутствовало одесских только 9 церквей. Молодежь в городе имеет авторитет, хорошо двигается, и в профилактике, и в социальных программах, стали активными в церкви, начала возникать команда. Молодежное служение на самом деле стало работать. - Церковь «Слово Жизни» имеет миссионерское призвание. Какой Вы видите роль молодежи в миссии? Какую часть может занять молодежь в этом призвании? - Она может занять все! Все, что она займет – будет ее. На самом деле будущее миссии за молодежью. Почему так? Потому что на сегодняшний день население Земли на 50% состоит из людей младше 25 лет. И сейчас идет неимоверный рост рождаемости в странах, которые являются регионами следующего пробуждения. Это Ближний Восток, Индия, Китай. 80% населения Саудовской Аравии – это лица младше 20 лет. Сегодня современные технологии и их развитие максимально направлены на молодежь. Сегодня даже бизнес начинает больше разворачиваться в сторону молодежи.  Возвращаясь к Артуру Симоняну, он у нас новатор в «Слово Жизни», в каких-то вещах даже шведы ровняются на него. Так он рассказывал о том, что в их церкви есть домашние группы из людей, живущих в Иране. Они проводят их из Армении, из Еревана! Каким образом? Через ICQ. У них в офисе стоят компьютеры, куда приходят молодежные лидеры, садятся и проводят домашние группы для иранских верующих. К ним присоединяются верующие из Европы, Америки. Они таким образом проводят служения там, куда пока нет возможности приезжать лично. А потом, благодаря уже налаженным контактам, начинают ездить, возить литературу, общаться с ними, проводить служения и многое другое. Поэтому миссия, я считаю то, что в основном будет делать молодежь.Молодежь и современное общество – эта тема оказалась неисчерпаемой и насущной. От чего же зависят возможности молодежи влиять на общество в котором они живут. Раньше считалось, что образованные люди направляют развитие общества. Насколько сегодня важно высшее образование для молодежи? На удивление такой простой вопрос смутил нашего собеседника, и вот почему. - Ну-у… мне тяжело об этом говорить, – начал Андрей Владимирович, – у меня нет высшего образования. Увидев недоумение, написанное на наших лицах, он рассмеялся, и добавил, что не только мы совершили такую оплошность, многие думают, что у него минимум три высших образования. Закончив смеяться он продолжил: - У меня незаконченное высшее. Я учился в университете, но когда стал пастором, оставил учебу и больше к ней не возвращался. Но молодых людей я настраиваю на то, чтобы они учились. Потому что образование необходимо в любом случае. Образованные люди – это те люди, которые будут управлять. Необразованные люди – это те люди, которыми управляют. Поэтому если мы хотим иметь сильное поколение умных людей, то им необходимо иметь образование. Вопрос в том, какое образование, но это уже другой вопрос. Но даже на сегодняшний день скандалы с чиновниками, оказавшимися в какой-то должности с купленными дипломами, говорят о том, что в свое время они не уделили внимание образованию. Поэтому когда Бог тебя поднимет, чтобы не пришлось покупать образование и переживать те или иные скандалы, лучше сразу пойти и учиться, пока тебе это более и менее легко дается. Мне сейчас, когда получаю теологическое образование, это очень тяжело дается, – не удержался от самоиронии Андрей Бакала. - В одной из своих статей Вы написали «Хотя жизнь дана нам Богом, сама по себе она целью не является. Жизнь лишь средство для достижения цели». Какие Ваши цели и стремления сегодня? - Если честно, мои цели глобальны. У меня есть цель повлиять на мир. Я хочу в действительности повлиять на весь мир. Мои цели, в первую очередь – воспитать сильную команду служителей. У нас в Церкви есть Слово от Бога, что мы пойдем во все народы и во все языки. Я посчитал, на Земле живет 12,5 тысяч этнических групп. Для того, чтоб нам пойти во все народы, нам нужно послать минимум по двое в каждую этническую группу. Следовательно, нужно 25 тысяч миссионеров. Это заявление было похоже, скорее, на христианский анекдот, но тон Андрея Владимировича был серьезен и решителен: - Моя задача на сегодняшний день – подготовить армию служителей. Я хочу служить, не просто проповедуя людям, но хочу готовить учеников, готовить служителей, хочу заложить основание для следующих поколений в вопросе подготовки служений. Я понимаю, что однажды, если не придет Иисус, я уйду из этой земли, пастор Леонид уйдет, пастор Ульф уйдет из этой земли. С каждым годом я понимаю это более отчетливо. Однажды мы уйдем, а что будет после нас? Вот это меня заботит больше всего. Что останется после нас? Есть правило – живи как один день. Я подумал, что живя, как один день ты не будешь строить планы на будущее. И принял решение – я буду жить как один год, как будто через год мне надо уйти. И тогда все становится на свои места в плане того, что делать, а что нет. Таким образом, я определил для себя приоритеты в жизни. Первый приоритет в моей жизни – это, конечно же, время с Богом. Второй приоритет – это время с семьей. Третий приоритет – это лидеры. Я в неделю в своей Церкви провожу минимум 3 лидерских собрания. У меня есть разные уровни лидеров, с которыми я работаю. Лидеры – это те, с кем я всегда встречаюсь, работаю в первую очередь. Прихожане это уже вопрос второй, если у меня есть время и возможность я уделяю время, делаю домашние посещения как пастор. Но я максимально работаю с лидерами будущих поколения, я готовлю пасторов, которые едут по области и начинают церкви, я готовлю лидеров в те или иные служения. Хотя я не все везде знаю, но я стараюсь максимально передать тот 15-летний опыт пасторского служения, который у меня есть. Потому что я понимаю, что я не знаю когда я уйду, верю что уйду в преклонном возрасте, но когда по-настоящему я не знаю. Поэтому должен быть к этому готов. Вот такой у меня приоритет. Вот для этого я в основном и использую свою жизнь. Одновременно с этим, несмотря на то что, у меня есть Церковь, есть область, есть пасторы в области, у нас есть потрясающее пасторское общение в городе, которое посещают 18 евангельских церквей города. Одновременно я работаю с другими конфессиями. Я это делаю не просто для того, чтобы общаться с ними, а для того чтобы влиять на них, чтобы помогать им, протягивать к ним руку, чтобы заботиться и о других церквях, а не только о своей. Поэтому я максимально делюсь своим опытом с каждым пастором. Ведь я одессит, а многие из них приехали. Мне не все равно. - Вы действительно верите в объединение различных христианских конфессий, единство в общении, в общую работу? - Я не верю… я знаю, что это есть. У нас, в Одессе, это работает. Мы много молились об этом, работали над своим авторитетом, чтоб нас перестали воспринимать как сектантов. И на сегодняшний день христианский мир в Одессе воспринимает нас как равную Церковь. Другие евангельские церкви может быть не до конца, но нас воспринимают достаточно серьезно. Была молитва на День Независимости, в которой приняли участие представители всех христианских конфессий. Я был один из священников, который поднимался на сцену, молился за Украину. На Пасху планируется совместное шествие, инициаторами которого выступили римокатолики, куда пригласили и нашу церковь.  У нас есть хорошие дружеские отношения, действительно отношения единства, понимания. Мы стараемся обходить колкие вопросы, то что может нас разделять. Но то, что нас объединяет – это Иисус Христос и вера в Него.Мы почти час разговаривали с Андреем Владимировичем на разные «глубокие» темы, наверное, наступило самое время узнать его не просто как пастора, лидера и публичного деятеля, но как человека. - Как Ваша семья помогает Вам в служении? - Она помогает тем, что она у меня есть. Если б их не было, я не знаю, кем бы я стал, потому что моя семья – это в первую очередь моя поддержка. Я благодарен моей семье за то, что я могу быть дома таким, какой я есть на самом деле. Чаще всего люди хотят меня видеть кем-то, но я таким не являюсь. Я обычный человек, у которого есть огромное количество недостатков, слабостей. Конечно, мои дети верят в меня, что я самый сильный, самый умный, красивый и тому подобное. Мои девчонки делают самую главную работу – релаксация после стрессов. Им хватает пять минут, даже если у меня есть всего пятнадцать. И за это я безумно им благодарен. Моя семья не вовлечена в служение. Было время, когда моя жена служила в Церкви, но на сегодняшний день ее основное служение – это дом, это семья, это дети. Она очень многие вещи советует мне, поддерживает меня, молится за меня. Мой дом – моя крепость. Вот этим моя семья и помогает мне. - А что для Вас главное в общении с Богом? - Главное в общении с Богом – это слышать Его. Для меня очень важно, чтобы Бог проявлял Себя в моих взаимоотношениях с Ним. Чтобы Он мне говорил, что мне делать. Потому что я поставил себя в позицию зависимую от Него. Я не хочу делать что-то свое. Я человек, который очень вспыльчивый, жить по расписанию – это каторга для меня, анализировать свои действия – это просто невыносимый труд. Я знаю, кто я такой. Но я заставил себя жить по расписанию, быть анализатором в некоторых аспектах. И я сознательно делаю себя зависимым от Бога, Его Слова и Его ведения. Для меня самое главное, чтобы Он руководил мною, говорил что делать, куда идти и когда стоять. Я делал много ошибок в своем служении, и я знаю, что еще много сделаю, но я хочу делать их минимально и максимально иметь успех, результат своего служения. В кабинет заглянул декан библейского института – интервью затянулось чуть дольше намеченного. Разговаривать с одним из преподавателей библейского института и не поинтересоваться его мнением и впечатлениями было бы непростительной ошибкой. - Вы несколько лет уже приезжаете учить в Библейский Институт, что Вас больше всего впечатлило в этом году? - Вечер, – смеется. – Не люблю вечерних библейских школ. Я понимаю, что это важно. Знаю, что много молодежи пошли учиться именно потому, что организовали вечернее отделение. Только это меня успокаивает в этом вопросе. Я знаю, что утром – это совершенно другая библейская школа, другие студенты – они всегда свежие каждое утро. На вечерних собрания я сознательно много шучу, так как понимаю, что если не буду шутить – люди будут спать и не будут слышать, и тогда смысл их учить? Поэтому мне нужно максимально их развеселить до такого состояния, чтоб им легко было воспринимать все то, что я буду говорить. Хотя студенты на самом деле классные, мне очень понравилось, что много студентов. Они яркие, они активные, они герои для меня. - Скажите, а какая разница между человеком, который учился в Библейском институте и еще не учился? - В количестве знаний. Между нами говоря, учеба в Библейском институте ничего не решает. Что я имею в виду говоря так? Нужно разобраться, зачем человек пошел в «библейку». Если человек хочет действительно научиться и стать служителем, тогда он научится на самом деле очень многому и многого достигнет. А можно пойти потому, что туда пошла моя подруга, мой друг, потому что сказали, что надо пойти и получить багаж знаний. Есть люди, которые идут учиться ради учебы, но это ничего не даст. Я, например, не учился в библейской школе. Так получилось, что я не успел в свое время пойти и учиться, а потом у меня физически не было для этого времени – поэтому мне пришлось заниматься самообучением. Мне приходится постоянно развиваться, постоянно слушать. Я знаю больше, чем многие учащиеся потому, что у меня есть опыт и служение. Самое главное – это личное хождение с Богом, это личное знание Бога и практика служения. Тогда это определит абсолютно все. Потому что учеба в Институте – это средство, а не цель, для того чтобы следовать за Богом успешно. На просьбу сказать напутственные пожелания студентам Библейского института, Андрей Владимирович Бакала ответил кратко: - Чтобы каждый из них знал Бога, и каждый из них стал успешным Божьим служителем, который в свою очередь изменил мир. Это мое желание. Беседовали Юрина Елена и Иткин Антон. Фото из личного архива Андрея Бакала www.youthua.org |
Ой, и наш пастор засветился :))))
ОтветитьУдалить